Дорогие ребята! Нытье многолетней давности доступно здесь.
Твиттер текущий — здесь. Прямо тычьте по слову «здесь».
И да! Если иногда вам кажется, что автор грустит, то на самом деле он просто может быть задумчив.
Такие дела. Не теряйте равновесия.

Дубль контактов, на всякий случай:
http://vk.com/id240153057
http://twitter.com/ala_verda
http://instagram.com/ala_verda
URL
09:39 

Снятся старые друзья и люди, которых в жизни больше никогда не будет.
Устаю. От всего.

22:39 

Всё не зря.

14:50 

О чужом

Ты говоришь, что не писал так давно, что, кажется, будто вообще никогда. А я и тем паче. Просто иногда в этой сумасшедшей и насквозь бытовой суете, после бессонной ночи, с несколько измененным от простуды сознанием приятно бывает вспомнить, опять же в некотором полусне, какими мы были настолько давно, что как бы и не с нами было. И сразу после этого валится с антресолей ворох воспоминаний различных времен, включая и чужие.

Вот уж странная вещь, эти чужие воспоминания. Как будто найденные на чердаке старой дачи дневники ее предыдущих хозяев. Почему такая аналогия, я скажу — хоть вы и практически незнакомы, все же общее у вас есть. По крайней мере то, что теперь твое, когда-то принадлежало им.

Похоже на культуру, да? Они играли на гитаре и пели, а потом передавали нам, и вот уже мы часами сидели во дворах и подъездах, бережно перебирая обрывки чьей-то молодости. Чужая память никогда не станет для меня пустым звуком. Я ее уважаю и просто беззаветно люблю не меньше, чем свою собственную. Назови мне сейчас любой фильм, засмотренный до дыр на VHS — и тонкая пленка моего сознания тут же подернется зыбкой ностальгией, отчаянно порывающейся заглянуть туда, куда дороги нет и не будет. Кто-то другой курил ночью на кухне в хрущевке, а скучаю по этому именно я. Потом уже и сам сидишь куришь на этой кухне, но как бы через призму того, как курили они. Мифические они всю жизнь не дают мне покоя. А они просто были молоды. И по-своему, и так же, как все мы.

Но я верю, что все это культурно-бессознательное — общее. Коллективная память, собранная в одну большую черную бездну, она спит в каждом из нас, рожденных в одна тысяча девятьсот каком-то, и просто ждет момента, чтобы проснуться где-то в ночи и взвыть вместе с тобой, ударить что есть мочи по мозгам — и вот ты приходишь в себя только через пару часов, сладко настрадавшись в этой черной дыре, прожив только что несколько чужих жизней, чьих-то историй. Именно поэтому я тоскую по тому, чего в моей жизни не было, почти так же сильно, как по тому, что действительно было.

Мне станет немного лучше, если вы поймете хоть пару строк из всего написанного выше, правда. Я буду помнить, что я вою в ночи не одна. Что мы вместе, пусть никто из нас и не знает, в каком.

Потому что зачастую мифическая часть меня настолько разрастается, что кажется, это уж целиком и есть Я. Безумно старая, как Мир, но вечно молодая и вечно пьяная, болтаю ногами на крыше заброшенной многоэтажки, пью портвейн, слушаю старые пластинки, смеюсь над анекдотами про Горбачева и партбилеты, еду строить БАМ, плачу ночами над «Рокки», «Коброй» и «Роми и Мишель на встрече выпускников»; или вот мы с тобой в Новосибирске, сидим в бежевой короткокрылой восьмерке, а на дворе лето девяносто седьмого, и совсем скоро концерт «Иван-Кайфа» — и многое, бесконечно многое другое... а дыра в моей груди все больше и больше, и ветер в нее все свищет и свищет.

Все чаще мне кажется, что я — это весь мир. И я не знаю, что мне с этим делать, слышишь.



Внезапно зачесались руки, и зазвенело внутри — я решила не отпускать порыв. Привет, спустя столько времени, снова.

11:32 

Я помню, что очень полезно что-либо писать. Неважно, что — хоть ежедневник веди.
Но мысли как-то все не формируются в удобоваримое. Удобочитаемое.
Я пытаюсь написать пост — и слова от меня расползаются.
Я думаю сочинить рассказ — и тут же не понимаю, о чем он будет.
Я обещаю себе время от времени формулировать настроение и мысли — и, улыбнувшись, замолкаю внутри.
У меня есть ощущение, что все в моей голове уже было сказано. Ничто не ново под солнцем, и смысла, соответственно, нет.
Случается, я забываю длинные слова. Говорю коряво. Ставлю смайлы. Как будто теряю себя.

Собираюсь с силами и пишу здесь эти строки.
И я даже сейчас не знаю, получилось у меня или нет.

Думаю даже, что, может, я просто лучше делом, чем словом. Да уж, если б это была правда.
Но конкретно сейчас, в этот момент, мне легче.
И спасибо всем, кто еще здесь.

16:34 

...а больше всего я боюсь в конце концов понять, что это все зря.
Что все превратилось в принцип.
Хотя это даже не страх, а просто нежелание оказаться в ситуации наподобие тех, о которых ты обычно слышишь из рассказов знакомых.
Почему-то это всегда отвращало больше всего.

01:59 

Я вот замечаю, что чертовски приятно бывает не только отметать в сторону некоторые "надо", но и, наоборот, следовать каким-то своим особым, праздничным "надо".

Поставить елку, основательно убраться в квартире, нарубить оливье, шубы и холодца, с улыбкой отмечая: "а иначе как". Вникнуть как следует в сюжет и диалоги "Иронии судьбы". Хозяйственно прикупить бенгальских огней.
Быть руководящим и главным лицом во всей этой эпопее (пусть иногда и единственным, ничего страшного).

И это отнюдь не конформизм. Это же детские мечты, то, каким ты себя видел в будущем — и вот у тебя есть полное право и возможность дать своей маленькой мечте сбыться.

Какой уж тут конформизм. Это счастье.

Даже несмотря на то, что происходит внутри в другие часы.

02:50 

…в юности ты рвешься на кусочки, и вот тебе не хочется жить, вот не спится и плачется. И в конце концов ты берешь из пачки старый добрый «Спутник», аккуратно разворачиваешь обертку — очень, кстати, похоже, на жвачку в пластинках, типа «Wrigley's» — и сладострастно пилишь себе ручки, пока кровь не начинает струиться так, что ты просто сидишь и отупело смотришь на разрезанные запястья. Потом ходишь, как малолетний наркоман, с длинными рукавами, но суть не в том. В момент, когда ты наносишь себе эти раны, внутри становится легче. Ты как будто спускаешься вниз по лестнице внутрь себя, в самую глубину, и сидишь там. Ты как будто что-то высвобождаешь, не зря же существует кровопускание.

К чему я все это?

Знать бы тогда, как все это смешно. Все эти отчаяния, страдания и прочее. Знать бы, что спустя столько лет я буду лежать, в полной темноте уставившись в стену, будучи даже не в состоянии взять в руки лезвие. Не видя смысла даже встать с кровати. Не видя смысла ложиться спать, хотя спать хочется. Я знаю, что если сейчас покалечу себя, мне не станет легче — и это самое страшное. Я не хочу романтично думать, что у меня «было много ошибок молодости» — потому что настоящие ошибки были сделаны гораздо позднее, и в них нет ни капли романтизма. Потому что все, что ты пытался устроить себе раньше в виде спектакля, пришло в реальности, и отшутиться тут не получится. И что-то подсказывает мне, что с годами дальше будет только хуже.

Я не хочу быть «прошедшим через все Фениксом», как это всегда круто звучит в сильных историях про Него и Нее. Я хочу открыть глаза и жить нормально, но, видимо, не могу.

В конце концов, я очень люблю тебя, идиота кусок, и с этим тоже ничего поделать не могу. А если калечить себя уже не имеет смысла, то хочешь, просто сдохну заживо?

URL
01:27 

Сейчас так глупо получается: я понимаю, как мне приятно думать, что между нами всегда что-то есть. Было и будет. Но вот мы поговорим и определимся. С большой вероятностью не в лучшую сторону. В очередной раз буду чувствовать себя втоптанной в землю по самую маковку, но только уже навсегда. Мне не хотелось бы этого.

Дорога без начала и конца. Я как вспоминала о тебе каждый раз под «Ты не один» ДДТ, так и буду делать это всю жизнь.

01:20 

Начнем с самого начала. Весной было страшно. Летом — погано. А осенью всегда как-то откровенно. Вот этот вечерний воздух, в который я окунаюсь, пока иду домой, рождает непоколебимую надежду. Очень странное ощущение, когда «хочется погулять после уроков, потому что вокруг все какое-то волшебное», а ты, вот как оно получается, с работы домой идешь. И воздух-то, воздух тот же! А ситуация напрочь другая. И тебе даже звонить никто не станет на тему, где шляешься.

Забавное чувство, когда стал тем, кем хотел, а то бишь взрослым, только там ли стал, где должен был?
Смешно.

00:15 

Первое, которое ноль девятое.

Ровно год назад ты мне приснился, и все это началось. Я села в кровати, поморгала и сказала: «Осень… сентябрь… ты». Растерянно озвучила твое имя из четырех букв. И вдруг заболела.

Знаешь, ты как похмелье. Я была пьяна, и мне было хорошо. Я встречала твой захмелевший взгляд и говорила: «Разве ты не видишь, я просто пьяная тобой?» Ты безумно отвечал, впиваясь глазами и губами. …Я никогда и никому так больше не говорила.

Видимо, перебрала. Видимо, сивуха. Видимо, намешала. Видимо, разучилась пить.

Я бы выблевала тебя изнутри, дочиста, если бы могла, со всей желчью, которая скопилась у меня внутри. Утром проснулась, выпила кефир, таблетку, рассол, отлежалась бы полдня, а потом со вздохом облегчения поняла бы, что все прошло, и пить я больше никогда не буду. Эти мысли, они, знаешь, ненадолго; но так пороть я обязательно перестану.

Но так сделать, увы, нельзя.

18:03 

Захожу в квартиру, ставлю сумку на стол и зажимаю руками рот, потому что орать нельзя.
Хочу закрыть глаза, уснуть и больше никогда не просыпаться.
Хочу сдохнуть.

17:50 

Вот, говорят, кто-то обходит весь земной шар по экватору и возвращается домой, потому что счастье ждет его там. И все время ждало. Но ведь чтобы узнать это, нужно еще пройти свой путь, правильно?

Прежде три пары башмаков железных истопчешь, три посоха чугунных изломаешь, три просвиры каменные изгложешь, чем найдёшь меня...

Настроение, к слову, гораздо легче, чем башмаки, несмотря на погоду. Наоборот, я лечу. И лечу далеко отсюда.

19:10 

Черт возьми, да почему ни одного из нас с тобой уже давно нет на этом свете? Я устала корчиться в словесном бессилии, вот как сейчас, пока в голове еще плещутся остатки трезвости.

Я устала бороться с невидимой и неведомой силой, если уж на то пошло, давай реального противника. Впрочем, можно и пьянству объявить бой. Когда я заехала в эту квартиру, на книжной полке стоял подарочный пивной стакан. Один. Ну а как известно, только алкоголики боятся пить в одиночку. Я ж уже писала, что не боюсь.

Вообще пить могу сколько угодно, только вот с чаем беда — осталась одна пачка.

Сейчас как завою с тоски, и никто не услышит…

@музыка: Чайф — Ой-йо

URL
01:58 

Твоя жена не будет играть битлов на гитаре. И самое забавное, что это ж совершенно не нужная для жены функция. Это в юности важно, что там у нее в плеере и голове. Сейчас уже просто приятно, когда бытовой уровень интеллекта примерно совпадает, и вы нежно млеете, глядя друг на друга. Этого вполне достаточно, и я не иронизирую, ведь главное — чтобы костюмчик сидел.

Потому что в конечном итоге все эти бурные переживания о флэтах, прогулках, квартирниках, вечерах и ночах останутся воспоминаниями, приятными, теплыми, светлыми и иногда совсем уж захватывающими, но только на пару вечеров. Потом ты проснешься, встряхнешь головой и поедешь на работу. Она в это время — куда-нибудь на рынок, потому что по вторникам говядина хорошая. И прочие тонкости женского снабжения, да мне и самой это нравится, но речь не о том.

Потому что той, кто станет матерью твоих детей, вовсе не обязательно знать устройство коробки передач, тексты Арии, имена детей Магды Геббельс или еще что-нибудь такое, из серии «ну очень интересные факты». Кто-то мог бы подумать, что это своего рода бахвальство, но здесь нечем было бы особенно гордиться. Нет, просто у жены в принципе другая концепция. Свои интересы у нее, конечно же, будут, но это не ключевой фактор.

И, как говорится, «печаль моя светла». Потому что каким-нибудь из сегодняшних вечеров я вполне спокойно принимаю мысль о дальнейшем течении жизни в том ключе, в котором она и сейчас протекает. Я не говорю о несбыточности мечт и прочем, а лишь с грустной улыбкой констатирую, что все идет как идет, меняться не собирается, и это не смертельно. Кажется даже, что осознать это в ночи и произнести вслух — некоторого рода поступок. Потому что если боишься — не делай, а делаешь — не бойся. И вот вроде я уже и не боюсь.
С каждым разом это уходит все глубже и когда-нибудь совсем пропадет из виду. Не исчезнет, нет. Просто будет очень глубоко внутри.
Потому что все проходит.
И это пройдет.

А еще недавно думалось, что совершенно невозможно сделать этот шаг. Что вдохнуть больше нельзя, и на руке нужен узелок на память. Нет, узелок-то остался, только не особенно помогает. А вот твой голос, видимо, колокольным звоном лечит меня от безнадежности. Я вижу тебя и понимаю, что все в силе, у меня есть «несколько слов», но мне нужно идти дальше. Идти прочь, потому что тебе нечего сказать, а мне ничего не нужно.

Там, где-то впереди, ждет тайга и плато Путорана. Мой родной Шантарск и Угрюм-река.

Важно помнить, что «либо семья, либо рок-н-ролл, либо победа*».

Целую. Пока. Пиши.

00:29 

Вот я все думаю об этом моднейшем нынче культе опыта. «Это ж всё мне опыт! Зато я сам пережил, на себе испытал!» Молодец, молодец. В погоне за ним не забыть бы, куда шёл. А то чистый нарратив ради нарратива получается.

Что до обратного: вот, кажется, жизнь пролетает в одном большом и неудачном эксперименте, потому как не было толковых начальных условий, что-то где-то пошло не так, и далее по списку. Думаешь, что нужно сразу жить как надо! Нужно сразу правильно! Брать там, где дают, вырывать из рук и на всю катушку. Потому что «живём один раз».

Что, зажрался? Ну, или так: подзакушался? Между желанием опыта и желанием жить сразу как надо.

Вот балансирую. На гранях.

23:59 

Вглядываюсь в старые картинки и тексты и вижу их насквозь, с запахами, тихим гулом улицы, голосам птиц. Пытаюсь окрасить видения цветом. И только самое сокровенное не теряет своего очарования после этого.

А ведь черно-белое видение прошлого — чисто историческая обусловленность. Ну не придумали сначала делать цветные фото, а потом уже черно-белые.

И есть еще один вариант — пленочный шум и приглушенные цвета, когда то синит, то желтит.
Ну, вот, как пример.



P. S. Возможно, мне лучше.

00:12 

мне ХУЁВО. это всё.

23:52 

Сходили наконец на "Территорию".
Все бы ничего, но плато Путорана и саундтрек.


Любить тебя — как будто в прорубь
Нырнуть, — и весело, и страшно.
Любить тебя — не больше проку,
Чем день сегодня ждать вчерашний.

Любить тебя — как ветер в поле
Ловить, — вот так же бесполезно.
Любить тебя — железной волей
Себя вручить скале отвесной.

Тебя любить — других забыть,
Что в жизни лучше этой доли?
И от тебя тайком от боли,
От вечной боли волком выть.

Тебя любить — в пустыне воду
Глотать, не утоляя жажды,
И прихоти твоей в угоду
Отброшенною стать однажды.

Тебя любить — как в море плыть,
Где хлещет волнами наотмашь.
Воистину, тебя любить —
Непозволительная роскошь.

Тебя любить — так путь опасен,
Как по горам ползти, скользя.
Но, Боже мой, ты так прекрасен,
Что не любить тебя нельзя.

Катя Яровая

21:57 

Я щурюсь и глазами улыбаюсь закату. Рюкзак зевает на спине. Трудно, но чтобы собрать на шузах пыль, нужно пройти еще тысячу дорог и стоптать три пары железных башмаков. Вот тебе башмаки, вот тебе тропа звериная впереди.
А ты все сидишь, сидишь на дорожку.

И давайте не будем о том, что это чересчур лирично, иначе пусть первый камень кинет, кто сам без того.

главная